?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Позитивные следствия холодной войны в охране природы
Охрана природы
naturschutz
Любое экстраординарное напряжение сил имеет те положительные последствия, что позволяет увидеть скрытые резервы и возможности прогресса, незаметные в «мирной» и «спокойной» ситуации – а затем эффективно использовать их. Не исключение и история «холодной войны», которую на протяжении 50 лет вели против СССР бывшие союзники по антигитлеровской коалиции. Крайне важно сейчас, когда «холодная война» уходит в прошлое, полностью учесть все положительные результаты многолетнего противостояния сверхдержав, чтобы вместе с водой не выплеснуть и ребёнка.
Позитивные аспекты холодной войны разнообразны и затрагивают самые разные сферы общественной жизни – образование, стиль и культуру управления, общественное восприятие проблем развития. С наибольшей эффективностью они могут быть использованы в области охраны окружающей среды – поскольку военное противостояние и гонка вооружений не только нанесли значительный урон региональным экосистемам, но и создали новые мощные стимулы к их охране и, главное, к пониманию общественной необходимости решения экологических проблем.
Суммируем позитивные уроки “холодной войны”, наиболее важные и значительные именно в области охраны окружающей среды и устойчивого развития.
Во-первых, это сохранение ценных природных объектов на территориях полигонов, военных баз и пр. Соответствующие участки выводились из хозяйственного оборота не менее, а то и более надёжно, чем собственно заповедники (во всяком случае, “коммерческое” браконьерство там было полностью исключено). Например, ближайший к Москве сохранившийся глухариный ток (33 км от Москвы) располагался на территории военного объекта, в 1994 г. ВНИИ Природа безуспешно пытался сделать эту территорию заказником и до 2000 г. именно военные обеспечили режим, необходимый для сохранения численности токующих петухов. Три года назад объект ликвидировали, местные жители и приезжие коммерсанты начали обширные рубки леса, резко возросло воздействие фактора беспокойства на глухарей, и сейчас будущее тока крайне неблагоприятно. Именно на военных полигонах в степном Заволжье сохранялись дрофа и стрепет, крайне уязвимые при любом ведении сельского хозяйства, и “краснокнижные” насекомые (дыбка степная, богомол импуза и пр.).
Во-вторых, именно ядерное противостояние позволило найти (и услышать) рациональные аргументы, преодолевающие идеологическую зашореность противоположных блоков, увидеть за идеологическими аргументами сторон конкретную угрозу “общей” среде обитания человечества, порождённую параллельными действиями западного и советского блоков. Роль мощного средства понимания сыграли системно-динамические модели (World3 Д.Медоуза, системная динамика городов Дж.Форрестера). Естественнонаучные по характеру данных и способу построения, они очевидным образом указывали на обязательные биосферные последствия ускоренного экономического развития, в котором закрывали глаза на уплату экологических издержек для того, чтобы обойти военного конкурента. Обсуждение таких моделей увеличивало понимание и согласие между учёными обоих блоков, образовавших балатонскую группу – в отличие от гуманитарных оценок происходящего в мире, когда философы, экономисты, писатели вместо попыток понять чужую реальность пытались её низвести и изжить. Естественно, это увеличивало вражду (любимая шутка американских экономистов “плановая экономика – как говорящая лошадь, самое удивительное – это то, что она существует”, популярная в год получения Л.Канторовичем Нобелевской премии по этой самой плановой экономике).
Именно системно-динамические модели пределов роста, другие модели мировой динамики показали необходимость обращения большей части ресурсов, затрачиваемых на противостояние, на цели охраны окружающей среды и социального развития бедных стран / слоёв населения, указали политикам на положительную обратную связь социального равенства и способности обеспечить благоприятную окружающую среду для граждан. Сейчас особенно необходимо использовать модели мировой динамики в диалоге по проблемам устойчивого развития, чтобы он не вырождался в идеологический диспут; тем более, что после поражения СССР в холодной войне и отсутствия проекта развития, альтернативного “свободной экономике”, естественнонаучные доказательства были выброшены из дискуссий по проблемам развития, и их место заняли доводы материального и идеологического свойства.
Достаточно вспомнить, что решения конференции в Рио никак не повлияли на скорость сокращения биоразнообразия, подрыв рыбных запасов, сокращение площади тропических лесов, другие проявления деградации биосферы, обусловленные стремлением промышленно развитых стран сохранять прежние темпы роста потребления.
В-третьих, холодная война показала позитивную роль военных, их консерватизма и кастовости, в деле охране окружающей среды. Гонка вооружений показала, что патриотически настроенные интеллектуалы и технократы могут бестрепетно продвигать проекты военных усилий, неприемлемые с гуманистической точки зрения и чреватые огромным ущербом для среды обитания.
Например, известный гуманист акад. А.Д.Сахаров был автором идеи уничтожения портов противника торпедами с ядерным боезарядом. Проект не был принят к реализации из-за неприятия высшими офицерами флота подобных способов ведения войны.
Во всех таких случаях именно военные с их “косностью” и “старомодными” представлениями о должном оказывались тормозом на пути подобных проектов (тем более что их осторожность подстёгивала угроза непредсказуемого перехода из “холодной” войны в горячую и, соответственно, неприемлемого ущерба для собственной страны). Именно они, вынужденные действовать в условиях гарантированной общей гибели, выработали практические навыки использования того самого “принципа предосторожности” (в первую очередь в отношении мегапроектов), который сейчас необходим всему человечеству в условиях глобального экологического кризиса.
Наконец, сокращение военного противостояния требует использовать армию для решения экологических проблем общества (привлекают же армию для помощи при наводнениях и землетрясениях). Заслуживает внимания и реализации предложение Социально-экологического союза России о прохождении альтернативной службы в составе лесного ведомства, формировании частей, занимающихся посадкой лесов, обводнение осушенных болот, восстановлением других нарушенных биотопов.
Сама ситуация полувековой гонки вооружений, когда накопленные арсеналы увеличили риск гибели планеты до события высоковероятного, вывела устойчивость развития, его способность бесконечно продолжаться в будущем в ряд действительно всеобщих желаний. Угроза войны потеснила эффективность политики и безопасность государства из первых позиций в конец этого ряда. Тем самым она обратила внимание вовлечённых в противостояние масс на их общие интересы – как действительные (охрана окружающей среды, преодоление экологического кризиса), так и иллюзорные (демократия и гуманистические идеалы). Участие армии в экологических мероприятиях позволит вернуть доверие общества вооружённым силам и придаст службе в армии гражданский смысл, утраченный после 1991 года.
В-четвёртых, опыт “холодной войны” подготовил человечество к восприятию новых рисков, настолько неожиданных и масштабных, что их возможно только понять умом, прогнозировать на основе моделей мировой динамики, но никак невозможно ощутить соответствующую опасность в рамках “здравого смысла” и линейных представлений о причинах, следствиях и последствиях. Системно-динамические модели пределов роста показали: энергетическая, технологическая и военная мощь человечества за эти годы настолько возросли, что невозможно чисто техническими средствами достичь любой из декларированных целей развития, не изменив экологической ситуации в противоположную (неблагоприятную) сторону.
По этой причине именно в годы “холодной войны” резко возросла роль науки и учёных – ситуация жёсткой конкуренции заставляла власть и общество слушать именно лучших специалистов, способных предложить эффективные инструменты понимания происходящего сейчас и, главное, в “ожидаемом будущем”. Вообще общественная роль науки, социальный статус учёных поднимается в годы, когда люди живут будущим – светлым, как в СССР 20-е годы, устрашающим, как в конце “холодной войны”, но будущим. Исчезновение глобального военного противостояния сверхдержав породило иллюзию исчезновения военной опасности, а не меньшая опасность экологического кризиса по большей части проходит мимо сознания: люди стали жить преимущественно сегодняшним днём, “завтра” человечества с падением коммунистического блока вряд ли будет отлично от “сегодня” (идея конца истории Фрэнсиса Фукуямы), а предприниматель, учитель или врач в большинстве развитых стран вытеснил учёного вниз шкалы общественных ценностей.
В то же время именно накопление научных открытий и их постепенная ассимиляция в технологических цепочках являются “мотором” и “рулём” современной экономики, “разворачивая” социально-экономическое развития в более или менее благоприятную для окружающей среды сторону. Необходимость поддерживать способность общества “слышать” прогнозы и представления учёных, откликаться на них своевременным изменением приоритетов общественного, экономического, политического развития ради общего выживания – ещё один востребованный сейчас урок “холодной войны”.
Промышленная революция XIX в., экономический бум ХХ века потребовали ликвидации неграмотности и санитарного просвещения граждан (люди учатся ценить собственное образование и заботиться о своём здоровье, накапливая “человеческий капитал”). “Холодная война” породила необходимость экологического образования, накопления “капитала” благоприятной среды обитания - усилиями отдельных людей, но для общества в целом. Сохранить систему экологического образования в нынешнем “прагматическом” мире – следующий урок “холодной войны”: если среда обитания рассматривается только как источник ресурсов для чисто экономического развития, резко возрастает скорость приближения человечества к “красной черте”, прогнозируемой в модели “World-3” Денниса и Донеллы Медоуз.
Идентичный опыт был получен многократно в годы “холодной войны”: как только накопление оружия и военные усилия начинали рассматривать лишь как средство “вырваться вперёд” и победить конкурента (особенно часто такой подход стимулировала идеология западного блока, всегда нацеленная на “отбрасывание коммунизма”), риск глобального ядреного конфликта возрастал до социально неприемлемого уровня. и это впервые, пусть насильственно, побуждало сначала граждан, а затем и политиков, расширить сознание за рамки частных интересов и идеологических шор. Сохранить такое понимание крайне важно сейчас, когда единственная сверхдержава действует по всему земному шару кнутом и пряником, не утруждая себя даже выслушать, а тем более понять возражения в адрес существующих тенденций развития (в том числе и от собственных граждан - “Бизнес на людях” Ноама Хомски, “налог Тобина”).
Д.Н.Кавтарадзе, В.С.Фридман«Холодная война» и общественное восприятие экологических проблем – возможность извлечения позитивного опыта