?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Новые данные о потере лесов на планете
Охрана природы
naturschutz

В развитие более ранних оценок темпов исчезновения лесов

«Мировые массивы лесов постепенно исчезают

Елена Наймарк


Рис. 1. Пятна мертвых деревьев в западной Канаде, погибших из-за нашествия лубоедов Dendroctonus ponderosae. Эпидемии, вызванные занесенными на новые территории паразитами,  — это одна из трех основных причин гибели лесов. Фото из обсуждаемой статьи I. L. Boyd et al. в Science

Анализ глобальных данных спутниковых съемок за 12 лет позволил обрисовать динамику изменения площади лесных массивов в мире. В итоговой сумме деградации и прироста первая преобладает: площадь лесных массивов неуклонно убывает, за десять лет она сократилась на 1,4 млн км2. Наибольшая потеря лесных площадей по отношению к приросту зафиксирована для тропической зоны, наименьшая — для умеренной. Статистика на примере Бразилии показывает эффективность правительственных мер, которые принимаются для сохранения тропических лесов. Важно также в условиях расширения международных связей контролировать интродукцию паразитарных видов, так как на новых территориях они могут вызвать эпидемию лесных деревьев.

Команда американских ученых под руководством Matt Hansen опубликовала обзор мировой динамики лесных массивов за последние 12 лет. Это взгляд на проблему в целом, с высоты птичьего полета, причем почти буквально. Ученые анализировали данные спутниковых съемок по всему миру. Их ноу-хау — это программа обсчета данных с разрешением в 30 м2, что уже само по себе удивительно для глобальных расчетов.

Общая площадь покрытия данными — 128,8 млн км2 , то есть вся суша за исключением Антарктиды и арктических островов (там, как известно, лесов нет), и это 143 млрд пикселей 30 × 30 м. Лесом считалась растительность выше 5 м, кроны которой покрывают более 50% поверхности земли (такой разумный общий знаменатель позволяет суммировать и сравнивать леса любых типов).

Ученым было важно обрисовать объективную картину динамики лесных массивов. По их мнению, в национальных отчетах раз за разом повторяются ошибочные цифры, отражающие малосодержательные критерии или недостаточно корректные данные. Например, в Китае и Индии рапортовали о значительном приросте лесных массивов за последние годы, но анализ спутниковых данных этого не подтверждает. Также и в США и Канаде: динамику лесов оценивают по изменениям порядка землепользования, а это слишком косвенный критерий, и если судить по нему, то площадь лесов в этом регионе не изменилась.


   Рис. 2. На верхней карте показано расположение глобальных лесных массивов в различных климатических зонах — тропической, субтропической, умеренной и субарктической (бореальной). На нижней карте кроме лесных массивов (зеленый цвет) отображены потери за 12 лет (красный цвет), прирост (синий) и оборот леса, то есть потери + прирост (фиолетовый). Карты из обсуждаемой статьи M. C. Hansen et al. в Science. Более подробные карты можно посмотреть здесь

В целом исчезновение лесов за 12 лет (общая площадь лесных потерь составила 2,2 млн км2) значительно превышало их прирост (0,8 млн км2); площадь совмещенных прироста и деградации — 0,2 млн км2. Примерно половина потерь леса приходится на тропический пояс; там же регистрируется и наибольший прирост, хотя отношение потерь к приросту именно там сильнее всего сдвинуто в сторону потерь (см. рис. 2 и таблицу). Судя по оценкам, тропический лес исчезает ускоренными темпами, и это ускорение составляет около 2 тыс. км2/год. Наивысшая скорость деградации лесов отмечена в тропиках Южной Америки — в Аргентине, Парагвае и Боливии.

Таблица. Общий баланс деградации и прироста лесов по климатическим зонам (из дополнительных материалов к обсуждаемой статье M. C. Hansen et al. в Science)

Леса по зонам

Потеря (км2)

Прирост (км2)

Тропические

1105786

247233

Бореальные (субарктические)

606841

207100

Субтропические

305835

194103

Умеренные

273390

155989

Всего

2291851

804425

Для субтропических лесов наиболее характерной чертой является высокая скорость лесооборота: почти везде в этой климатической зоне леса рассматриваются как культурные посадки. Здесь почти не осталось природных старых лесных массивов, и лес служит важным хозяйственным сырьем. Поэтому на карте субтропические леса отмечены фиолетовым цветом как зоны с высокой скоростью и деградации, и прироста.

Леса умеренной зоны деградируют медленнее, чем тропические. Среди территорий с наибольшей скоростью деградации лесов следует отметить Эстонию и Латвию, а также западную часть США, причем в США наибольшая скорость лесных потерь не только в умеренной, но и в бореальной зоне. Заметим, что бореальные леса России показывают наибольшую скорость прироста не только для своей климатической зоны, но и для остальных зон (рис. 2, синий цвет на нижней карте).

Причины деградации лесов известны: это интенсивная вырубка и сведение их под сельскохозяйственные угодья, а также лесные пожары и различные болезни. В разных зонах вес этих факторов немного различается. Тропический лес исчезает главным образом за счет деятельности людей, в умеренном и бореальном поясе главный уничтожающий фактор — лесные пожары. Это хорошо видно на картах: зоны потерь и пророста распределены не перекрывающимися масштабными пятнами. Такая картина получается из-за медленной скорости роста деревьев в этой климатической зоне.

В последние годы сказались и катастрофические события: ураганные ветры повалили леса на юге Швеции (2005) и во Франции (2009). Немаловажной причиной гибели древостоя в последнее десятилетие оказались эпидемии, вызванные распространением различных вредителей (рис. 1). Эту проблему детально рассмотрели в своей статье британские специалисты с кафедры ботаники Кембриджсого университета, кафедры зоологии Оксфордского университета и из Сент-Эндрюсского университета.

С их точки зрения, эпидемии лесных деревьев в последнее время распространяются исключительно быстро благодаря активизации международных связей и глобализации[1]. Список вольно, а чаще — невольно интродуцированных видов постоянно растет (рис. 3). Среди новых видов имеются и патогены, к которым местные растения не имеют иммунитета. Из-за этого болезнь может принять характер эпидемии, что приводит к массовой гибели лесов. Так произошло, например, с дубовыми рощами в Калифорнии (см. Sudden oak death), которые с 90-х годов исчезают из-за внедрения нового для них паразита Phytophthora ramorum, а теперь болезнь распространяется и в Англии.


Рис. 3. Число видов насекомых и других беспозвоночных, ввезенных в США (зеленая сплошная линия) и соответствующее число ввезенных паразитов (зеленая пунктирная линия); то же для Европы (красная пунктирная линия) и отдельно для Англии (синие линии, сплошная и пунктирная). График из обсуждаемой статьи I. L. Boyd et al. в Science

Обе команды исследователей сходятся на том, что только грамотное управление на основе реальных данных может остановить деградацию лесов. Так, в пример приводятся цифры по бразильским лесам. Десять лет назад это была территория с наивысшей скоростью деградации лесных массивов (около 40 тыс. км2/год). После того как было принято новое законодательство, запрешающее рубку леса на новых участках, а также меры по его соблюдению, темпы гибели лесов за прошедшую декаду снизились вдвое[2] (до 20 тыс. км2/год). Это снижение выглядит многообещающим результатом долговременной политики бразильских властей. Очевидно, что вложение денег в различные лесоохранные мероприятия приносит глобальный успех. Также предлагается разрабатывать законы, контролирующие интродукцию видов — это фактор наибольшего риска для распространения лесных эпидемий.

Источники:

1) M. C. Hansen, P. V. Potapov, R. Moore, M. Hancher, A. Turubanova, A. Tyukavina, D. Thau, S. V. Stehman, S. J. Goetz, T. R. Loveland, A. Kommareddy, A. Egorov, L. Chini, C. O. Justice, J. R. G. Townshend. High-Resolution Global Maps of 21st-Century Forest Cover Change // Science. 2013. V. 342. P. 850.

2) I. L. Boyd, P. H. Freer-Smith, C. A. Gilligan, H. C. J. Godfray. The Consequence of Tree Pests and Diseases for Ecosystem // Science. 2013. V. 342. P. 823".

http://elementy.ru/news/432137
      Здесь важно подчеркнуть разницу с более ранними данными, показывающие для развитых стран Европы и Северной Америки превышение восстановления леса над гибелью от пожаров и пр. Сейчас, увы, гибель преобладает во всех регионах, в том числе из-за важного вклада вспышек массового размножения короедов, лубоедов и других стволовых вредителей, вызванных, с одной стороны, потеплением климата, с другой – вырубками, ослабляющими деревья. То есть глобальный процесс деградации эксплуатируемых человеком биомов, связанный с тем, что эксплуатирует капиталистическая экономика, до последнего экономящая (сорри за каламбур) на вложениях в антропогенную регенерацию сырья и очистку стоков, таки переломил нешуточные усилия развитых стран по лесовосстановлению, охране лесов и пр.

Будем надеяться, что временно переломил, и увеличение усилий лесоводов, экологов и пр. восстановит прежнюю ситуацию. Хотя для антропогенной регенерации других – минеральных, рыбных и пр. ресурсов мы видим сходную динамику.

С ростом общего потребления разных видов сырья степень вторичной переработки сперва растёт, но затем снова падает. Купить на внешнем рынке в какой-то стране третьего мира (если, надо, поставив там сговорчивое правительство) оказывается дешевле вторичной переработки в своей стране. Именно по этой причине (а не из-за меньшей материалоёмкости изделий и большей экономии сырья на производстве, как считают авторы) цены на это последнее уменьшаются[3]. Что хорошо видно на примере металлов (таблица):

Таблица. Динамика доли рециклированных металлов в зависимости от общих объёмов их потребления.

Потребление металлов, тыс.тонн/год

ЦИНК, % вторичного металла

МЕДЬ, % вторичного металла

СВИНЕЦ, % вторичного металла

АЛЮМИНИЙ, % вторичного металла

<100

4.0

14.2

23.0

13.6

100-200

10.1

17.0

30.1

18.0

200-400

18.8

15.7

35.6

21.9

400-600

29.0

27.3

-

31.3

600-1000

32.0

27.0

48.0

-

>1000

32.0

20.2

48.0

25.5

Примечание. Данные за 1960-90 гг. для 29 стран, на долю которых приходится 60-65% мирового потребления цинка, меди, свинца и 80% - алюминия.

Источник. Д.И.Люри. Развитие ресурсопользования и региональные экологические кризисы. Автореф. дисс. доктора географ. наук. М.: 1999. 35 с.

Таблица 2 показывает, что при всех разговорах о вторичном использовании, рециклинге и пр. доля отслуживших товаров, утилизируемых как сырьё, а не обращающихся в отход, «на длинной дистанции» скорей уменьшается. Для меди и золота, добыча которых наносит наибольший вред окружающей среде, подсчитано, что этих металлов больше уже добыто и «находится на руках» у людей, используется в хозяйстве или лежит на свалках, чем оставшиеся запасы. Добыча тем не менее продолжается[4].

И это в условиях, когда прогрессирующее падение содержания металла в руде и пр. показателей богатства эксплуатируемых ландшафтов, месторождений и пр. источников в сочетании с последовательным подрывом ресурсных запасов настоятельно требует больше вкладываться в разработку свалок отходов как месторождений вторичного сырья[5]. Однако хозяйствующие субъекты интенсифицируют освоения новых и более-менее нетронутых «обычных» месторождений, часто более бедных и /или труднодоступных источников, увеличивая «производимый» экологический риск. Таковы сильно разрекламированные альтернативы нефти и газу, вроде сланцевых нефти и газа[6], нефтяных песков, газификации угля, газоконденсатные жидкости и пр.[7]

Причём в подавляющем большинстве случаев, у нас есть научное знание, где эти «вторичные месторождения» для разных ресурсов искать, на каких свалках; и как перерабатывать, «подражая» природным процессам очистки[8]. Препятствия - чисто социально-экономического характера, требуется изменить логику капиталистической системы.

Как я уже писал, легко заметить, что экономическая логика планового хозяйства нацелена на долговременную устойчивость развития территории и использования её ресурсов (природных, трудовых и пр.). Рыночная - направлена на максимизацию краткосрочного выигрыша для каждого из хозяйствующих субъектов. Отсюда «экологичность» плановой экономики состоит в следующем[9]. Какую территорию и какой вид эксплуатируемых ресурсов не возьми, составление планов развития (города, территории, региона, с её природой и ресурсами рабочей силы) на научной основе требует делать затраты на регенерацию ресурсов и реабилитацию ландшафтов одновременно с эксплуатацией[10].

«Опять же, здесь нет лишних расходов сил и ресурсов на конкуренцию между компаниями: не случайно известное биологам условие конкурентного равновесия между видами, которое дают уравнения Лотки-Вольтерра (без разделения нищ), означает трату известной части ресурсов именно и только на самоё конкуренцию, а не на воспроизводство популяции.

И наоборот: экоопасность рыночной экономики состоит в том, что вложения в добычу ресурсов (для производства товаров=отложенных отходов) производятся сегодня, а вложения в регенерацию ресурсов и реабилитацию эксплуатируемых ландшафтов – завтра, а лучше - и послезавтра. Не только частные корпорации, но и рыночно мотивированные граждане стараются всячески оттянуть этот момент, заплатить налоги, идущие на охрану среды, как можно меньше и позже и т.д.

Ибо это работа на общее благо, у которого нет конкретного выгодополучателя – а она не имеет при капитализме ни смысла, ни мотивации. Соответственно, упускается время, нарушения естественных экосистем не успевают «затягиваться» – но, наоборот, разрастаются до уровня, при котором мультиплицируются. Поэтому социально-экономическая система человечества производит загрязнения быстрее, чем природа и человек успевают их очищать, дальнейшее ясно» («Капитализм против природы»).










[1] Как известно, международная торговля не только разрушает сообщества, но ведёт к вымиранию виды, особенно тропиков и субтропиков, это важнейшая угроза биоразнообразию.

[2] Что иллюстрирует общее правило: государственное ограничение предприимчивости индивидов, всякое обобществление природных ресурсов с плановым использованием (или развитием на его основе) способствуют сохранению природных богатств. А развязывание предприимчивости индивидов, частное хозяйствование и свободная конкуренция – быстрому разграблению.

[3] Organization for Economic Cooperation and Development. Sustainable development: critical issues. Paris: OECD, 2001. P.278.

[4] П.Сампат. Пора перестать зависеть от добычи полезных ископаемых// Россия в окружающем  мире – 2003. М.: изд-во МНЭПУ, 2002. С.181-182.

[6] Нынешний бум вокруг сланцевых нефти и газа произошёл потому, что лоббистам данного бизнеса удалось в 2005 г. удалось протолкнуть в Конгрессе США закон, выводящий процесс гидроразрыва пластов из-под надзора Агентства охраны окружающей среды США (EPA), осуществляемого в рамках Закона о безопасности питьевой воды. Нефтяная и газовая промышленность является единственным видом промышленности Америки, которой EPA разрешает закачивать под землю гарантировано опасные материалы (без проверки) непосредственно вблизи подземных запасов питьевой воды (!). Этот процесс при добыче сланцевых нефти и газа требует закачки исключительно токсичных жидкостей и требует массы воды, дальше оказывающейся загрязнённой (см.1-2). Хороший пример, как бизнес через дружественных законодателей легко навязывает обществу экоопасные производства при формальном наличии достаточно строго законодательства в области охраны природы. Экологические последствия данного решения чувствуются уже сейчас, до попыток Лесной службы США пробить разрешение на добычу сланцевого газа в нацпарках включительно.

[7] Анализ соотношения между энергией, затрачиваемой на добычу нефти, и энергией, достающейся из неё обществу, показывает его связь с ценой нефти и, соответственно, возможностями экономического роста. Его обозначают EROI (energy return on investment) и рассчитывают как отношение энергии извлеченного топлива к той энергии, что нужно затратить на его извлечение и транспортировку к месту переработки.

«…по имеющимся оценкам, глобальный EROI для нефти и газа составлял 26 в 1992 году, поднялся до 36 в 1999 и упал до 18 в 2006-м. Это много: доля затрат энергии на добычу топлива пренебрежимо мала, а связь между ценой на нефть и этим показателем оказывается линейной. Не так обстоит дело, если EROI падает ниже 10, — связь перестает быть линейной, и цена начинает резко, по экспоненте, расти. Правда, свою роль играет и жадность нефтедобытчиков. Так, если они удовлетворяются рентабельностью в 10%, цена нефти при EROI 11 оказывается 20 долларов за баррель, а при 100% — уже 60. При падении ниже 4 цена на нефть оказывается между 100 и 200 долларами; EROI 1,5 уже требует 150—350 долларов (в зависимости от плановой рентабельности).

…при EROI 5 обществу достается 80% добытой энергии — остальное тратится собственно на добычу, а при EROI 1,5 эта доля равна 50%. Отсюда видно, что чем ниже EROI источника нефти, тем больше этой нефти надо добыть, чтобы компенсировать ее недостаток из более выгодного источника. В противном случае энергетическое обеспечение общества будет сокращаться.

Обратная связь цены на нефть с EROI неизбежно приводит к его прямой связи с экономическим ростом. Экономисты, проанализировав последние 40 лет, определили тот уровень нефтяных цен, который обеспечивает рецессию: 40—60 долларов за баррель. Если цены ниже 40, то в мире наблюдается рост, если больше 60 — фиксируется четкий глобальный спад. Однако многие альтернативные методы добычи, на которые сейчас возлагают надежды, имеют низкое значение EROI и становятся рентабельными при цене выше 90 долларов за баррель. Возникает парадокс: для устойчивого роста необходимо увеличить производство нефти, но для этого требуется повышать цену на нее, что ведет к экономическому спаду и сокращению потребления. Способы преодоления этого парадокса неясны». С.М.Комаров. Нефть и будущее.

[9] И наоборот – экоопасность рыночной экономики состоит даже не столько в развязывании предприимчивости индивидов. Как всякое индивидуальное качество, она может служить охране природы, а может – её разграблению. Проблема в конкурентной среде, которую создаёт общество частной собственности и свободного предпринимательства = капитализм. Здесь критерии "эффективности поведения" - максимальная прибыльность вложений (скажем, в промысел рыбы); кто пытается действовать на основе иных критериев (скажем, неистощительного использования рыбных запасов) - разоряется. К другим критериям эффективности хозяйствования капитализм перейти не может (или может, но только временно и локально, что исследовала Элинор Острём. Ею показано, что коллективная собственность и коллегиальное управление ресурсами способствуют их устойчивому использованию, тогда как приватизация и индивидуальная ответственность каждого за свой "кус" ведёт к коллапсу). Эти же несовместимы с долговременной устойчивостью эксплуатируемых природных сообществ, они разрушаются с подрывом ресурсных запасов. Вложения в восстановление сообществ и очистку отходов те же критерии эффективности толкают отложить на потом... проблема разрастается в геометрической прогрессии, притом что технологически вполне решаема.

[10] Тем более что идеология СССР и других стран коммунистического блока требовала «уверенности в завтрашнем дне», т.е. всеобщей занятости и устойчивого безкризисного развития (ибо кризисы конъюнктуры больше всего угрожают устойчивости жизни и занятости людей).


  • 1
Спасибо за статью!

  • 1