naturschutz (naturschutz) wrote,
naturschutz
naturschutz

Categories:

Мигрирующие птицы Восточной Сибири - жертвы неблагополучия южно-азиатских зимовок

В.В. Рябцев
Ситуация с охраной природы Восточной Сибири в «послеперестроечный» период претерпела драматические изменения. За всё послевоенное время здесь ещё не было столь мощного и беспощадного наступления на леса и животный мир. Следствием санкционированного государством разрушения лесного хозяйства стали катастрофические пожары, невиданные масштабы незаконных рубок. Тотальное сокращение охотничьей инспекции, резкий рост количества охотничьего (а также пневматического) оружия, снижение законопослушности большинства россиян привели к беспрецедентному росту пресса незаконной охоты (как и спектра видов, попадающих под выстрел). Сокращение поголовья домашнего скота и площади пахотных земель также серьезно повлияли (часто - очень негативно) на животный мир.
Но особенно остро на сибирских птицах-мигрантах сказывается влияние другой угрозы - неблагополучия на южно-азиатских зимовках. Именно этот фактор вызывает наиболее резкое снижение численности перелетных видов.
Определить многолетние тенденции динамики численности пернатых непросто. Межгодовые различия населения птиц, обусловленные природными факторами, наблюдаются везде и бывают очень значительными. Выявление видов (подвидов, популяций), численность которых снижается в связи с неблагополучием на зимовках, обусловленным, как правило, антропогенными причинами, - сложная, но очень важная задача.
Информация, имеющая отношение к данной проблеме, весьма разрознена, и необходимо хотя бы предварительное её обобщение. Особенно это касается южной половины Восточной Сибири. Масштабы экологического кризиса в юго-восточной Азии и его влияние на сибирских перелетных птиц пока ещё не осознаются многими российскими орнитологами. Хотя для ряда видов птиц Предбайкалья (Иркутской области) можно убедительно показать, что причиной резкого сокращения их численности была именно неблагополучная ситуация в районах зимовки.
Примеры резкого снижения численности мигрирующих птиц
Известны многочисленные факты катастрофического снижения численности птиц, обитающих на севере Восточной Сибири и Дальнего Востока - на обширных территориях, почти не испытывающих негативного антропогенного воздействия. Например, гусиные популяции, населяющие тундры западнее Таймыра и зимующие в западной Европе, во второй половине ХХ века постоянно увеличивались, и сейчас их численность, вероятно, примерно такая же, как 100 лет назад.
Ситуация с гусями, гнездящимися в тундрах Восточной Сибири, а зимующими в юго-восточной Азии, совершенно иная: их численность сократилась многократно в связи с неблагополучной ситуацией на зимовках.
Известно, что в странах юго-восточной Азии обилие зимующих гусей снижалось в течение всего ХХ века, но особенно быстро - в последней его трети, вследствие чего к началу 1990-х годов большая часть видов потеряла от 50 до 90 % начальной численности (Андреев, 1997).
Общеизвестным примером глубочайшего падения численности является клоктун Anas falcata. Ситуация стала улучшаться лишь после того, как этот чирок начал зимовать в Южной Корее, т.е. в стране, уделяющей серьезное внимание охране природы. Первые зимующие клоктуны зарегистрированы здесь в 1984-1985 гг., а в 2004 г. было учтено уже 658 тысяч, из которых 600 тысяч - в низовьях р. Кэм (Дегтярев и др., 2008). В начале 2000-х годов увеличение численности этого чирка отмечено и в юго-восточной Якутии, а также в бассейнах Колымы и Индигирки (Дегтярев, 2003). В Прибайкалье же он остается исключительно редким, в западной Якутии численность тоже не увеличилась (Дегтярев, 2003). Вероятнее всего, что популяции, гнездящиеся в этих регионах, зимуют в более южных районах Азии. Известно, что в Китае область зимовки клоктуна в 1995-2005 гг. существенно сократилась (Као Лей и др., 2008).
Стерх Grus leucogeranus попал в число глобально угрожаемых видов по причине неблагополучия зимовок, находящихся в Китае. Общая численность зимующих там птиц составляет примерно 3000  особей, из которых 98% держатся на оз. Поянг (Натт, 1991). Вполне вероятно, что наблюдавшееся в этом районе в последние десятилетия увеличение численности было связано с потерей других китайских районов зимовки и перераспределением птиц.
Катастрофическое падение численности кулика-лопатня Eurynorhynchus pygmeus  отмечено в 2005-2009 гг. По сравнению с 1970-1980 гг., мировая популяция сократилась примерно на 90% - с 2000 до 150-250 пар. Основные причины связаны с сокращением местообитаний и повсеместной охотой на куликов в местах зимовок и миграций в южной Азии (Сыроечковский, Лаппо, 2010).
Для птиц, обитающих в южных районах Сибири, определить наиболее важную причину резкого сокращения численности значительно сложнее, чем в тундре, так как места их гнездования тоже испытывают мощное антропогенное воздействие. Для этого необходимы многолетние наблюдения. Они имеются для самой восточной популяции орла-могильника Aquila heliaca, населяющей лесостепи Байкальского региона. В 1950-е годы в Предбайкалье (Иркутская область) обитало порядка 300 пар этого орла, в начале 1980-х - 150-200, в 1999 г. - 40, а в 2007 г. - лишь 25 пар (Рябцев, 1984, 1999, 2000б, 2006). Вся восточная (байкальская) популяция, населяющая территорию от Верхнего Приангарья до р. Онон (Читинская область), в 1999 г. оценивалась в 70-90 пар (Рябцев, 1999). В 1980-1990-е годы - в период наиболее резкого сокращения численности этого орла - природа Предбайкалье не испытывала значительных изменений. Численность суслика уменьшалась не везде и в целом - не катастрофично. Коренное население продолжает почитать орлов, как священных птиц. Успешность их размножения в 1978-1999 гг. заметно не изменялась (Ryabtsev, Katzner, 2007). Поэтому наиболее вероятной причиной сокращения численности орлов является их высокая смертность в негнездовой период.
По данным автора, кроме орла-могильника в Предбайкалье в последнее десятилетие сокращалась численность следующих видов хищных птиц, относящихся к дальним мигрантам: чеглока Falco subbuteo, большого подорлика Aquila clanga, обыкновенного канюка Buteo buteo, черного коршуна Мilvus migrans, восточного болотного луня Circus spilonotus, скопы Pandion haliaetus.
Иная ситуация с хохлатым осоедом Pernis ptilorhynchos. Его численность и ареал в Восточной Сибири в последние десятилетия увеличивались, возможно - в связи с климатическими изменениями. Этот вид зимует в Индокитае. Возможно, районы его зимовки являются важным рефугиумом и для многих других сибирских мигрантов, экологически связанных с лесными местообитаниями. Поэтому желательно выяснить с помощью спутниковых радиопередатчиков, где именно находятся его зимовки.
В конце 1990-х - начале 2000-х годов в Предбайкалье отмечен также рост численности сапсана Falco peregrinus, заселение им лесостепных местообитаний, в которых раньше его гнездование не отмечалось (Ryabtsev, 2009). Вероятно, это было обусловлено произошедшим в 1990-е годы резким сокращением численности более крупного и сильного сокола балобана Falco cherrug (Рябцев, 2000а). Сапсан - дальний мигрант, зимующий в юго-восточной Азии. Этот хищник, являющийся специализированным орнитофагом, теоретически должен был бы особенно сильно пострадать из-за неблагополучия в районах зимовки.
В этой связи очень интересными представляются результаты проекта по мечению сапсанов тундрового подвида F. р. саllidus спутниковыми радиопередатчиками на полуострове Ямал (Соколов и др., 2010). Оказалось, что сокола, гнездившиеся в одном, сравнительно небольшом районе тундры, мигрировали в южную Европу, на Ближний Восток и в Африку, т.е. не придерживались строго определенных районов зимовки. Если эта особенность присуща и населяющим Предбайкалье птицам подвида F.p.japonensis, они тоже могут зимовать в разных, очень удаленных друг от друга районах, и поэтому страдают от неблагополучной ситуации на зимовках не столь сильно, как другие виды сибирских мигрирующих пернатых хищников.
Другой «предбайкальский» пример катастрофического сокращения численности - большая горлица Streptopelia orientalis. Для 1970-х - 1980-х годов указывалось, что: «В древесно-кустарниковых зарослях в пойме р. Куды ее численность достигает 9,2 ос/кв.км» (Богородский, 1989, с.74). А в 2007 г. за 28 дней полевых наблюдений (с 16 мая по 6 сентября), на 5413 км автомобильных маршрутов, охвативших лесостепные районы Иркутской области и Тункинскую котловину (Бурятия), автор зарегистрировал всего 6 встреч одиночных горлиц.
Примерно четверть автопробега пришлась на бассейн р. Куды, где, по данным Ю.В. Богородского, численность этих птиц была высока. В 2008 г. с 22 апреля по 12 августа (на 4148 км автопробега) в этих же районах горлица отмечена лишь 3 раза (2 одиночки и пара), в 2009 г. (май-август, 2995 км) встречены 4 птицы (2 одиночки и пара). На Прибайкальской равнине (Байкальский заповедник и прилегающие к нему районы) в 1973-1977 гг. большая горлица была самой многочисленной птицей (обилие 19 ос./км2), а в горно-лесном поясе северного макросклона хр. Хамар-Дабан её обилие составляло 1,24 ос./км2 (Васильченко, 1997). Но 19-20 августа 2008 г. в ходе экскурсий в Байкальском заповеднике от Прибайкальской равнины до верхней границы леса на северном макросклоне (протяженность маршрута 30 км) большая горлица автором не была отмечена.
Еще недавно этот вид в предбайкальской лесостепи был, вероятно, самым многочисленным среди неворобьиных. В начале 1980-х годов на каждую автомобильную поездку протяженностью 100-200 км в мае-июне приходилось, как правило, несколько встреч горлицы. С середины августа по середину сентября на таких же поездках отмечалось уже 200-300 и более птиц.
Сходные данные для лесостепей Верхнего Приангарья приводят В.Г. Малеев и В.В. Попов (2007, с.151): «В 80-х - начале 90-х годов прошлого века в августе-сентябре стаи в несколько десятков, а иногда и сотен птиц этого вида вдоль дорог были не редкость. Кроме того, была отмечена высокая численность гнездящихся птиц. В 2006 г. в основном были встречены одиночные птицы и отдельные пары, а осенью максимальный размер стайки - 4 птицы. Сами встречи птиц были редки - за сезон 2006 года большая горлица встречена всего 16 дней из более 150, проведенных в поле».
По нашему мнению, за четверть века численность большой горлицы в предбайкальской лесостепи сократилась в десятки раз. Но состояние популяций этого вида в различных регионах Сибири существенно различается. Например, на Северо-Восточном Алтае (Торопов, Граждан, 2010) сокращение её численности не отмечено.
Овсянка-дубровник Emberiza aureola еще недавно входила в число наиболее обычных видов воробьиных Прибайкалья, являлась фоновой птицей пойменных биотопов. В 1960-1980-е годы в пойме р. Ушаковки численность достигала 136 ос./км2, в пойме р. Иркут 168,7 ос./км2, в уреме по р. Куде - 47,8 ос./км2, в уреме по р. Мурин 200 ос./км2.; в березовом лесу под Иркутском - 28,3 ос./км2, в других лесных биотопах колебалась от 5,6 до 1,9 ос./км2 (Богородский, 1989).
В 2006 г. в ходе орнитологических исследований лесостепного Предбайкалья (проведено 10 тыс. км автомобильных, свыше 500 км пеших маршрутов) дубровник был встречен лишь 5 раз (Попов, Малеев, 2008). При этом дубровнику уделялось особое внимание, обследовались его былые местообитания.
По мнению Ю.А. Дурнева (2009), за последние 35 лет численность дубровника снизилась в десятки раз, и в некоторых характерных биотопах этот вид ныне практически не встречается. Действительно, в последние годы мы не отмечали дубровника во многих районах, где раньше он был обычен. Лишь на единственном не затопленном водохранилищами участке р. Ангары (между Иркутском и Ангарском) эта овсянка еще сохранилась в заметном количестве. В 2008-2009 гг. (июнь - начало июля) на 1 км маршрута пришлось 0,54 особи (всего 38,8 км, 21 отмеченная особь). Однако в начале 1990-х годов обилие дубровника здесь было примерно в 4 раза выше. В 2004 г. дубровник был включен в категорию «виды, находящиеся в состоянии, близком к угрожаемому» Красного списка МСОП.
Мы согласны с мнением В.В. Попова и В.Г. Малеева (2008) о многократном сокращении численности чибиса Vanellus vanellus и обыкновенного скворца Sturnus vulgaris, произошедшем в лесостепном Предбайкалье за последние 10-15 лет. Очень значительно снизилось обилие овсянки-ремеза Emberiza rustica, встречающейся в Предбайкалье в период миграций. В 1980-е годы на весеннем пролете этот вид был одним из самым массовых. Весной 2006 г., несмотря на значительную протяженность автомобильных и пеших маршрутов, овсянка-ремез не отмечена, а осенью зарегистрирована лишь однажды (Попов, Малеев, 2008). Не столь однозначно мы оцениваем ситуацию с удодом Upupa epops, даурской галкой Corvus daurica и каменкой-плясуньей Oenanthe isabellina.
Впрочем, есть факты не только падения, но и быстрого роста численности мигрирующих птиц. В частности, большой баклан Phalacrocorax carbo, являвшийся в первой половине XX века одним из самых многочисленных видов оз. Байкал, к концу 1960-х годов перестал здесь гнездится, но в 2006 г. его колония обнаружена в южной части Малого Моря (Рябцев, 2006), а в 2009 г. на островках Малого Моря имелись уже три колонии (две из них порядка 150 пар).
Причины стремительного исчезновения этой птицы на Байкале остались неизвестными. Несостоятельны гипотезы о катастрофическом влиянии на баклана возросшего в 1950-е годы фактора беспокойства, уменьшения кормовых запасов, о его вытеснении с гнездопригодных участков растущими колониями серебристой чайки. Фактор беспокойства (включающий многочисленные быстроходные катера  и водные мотоциклы) сейчас несоизмеримо мощнее, рыбные запасы -меньше, а численность чаек - выше, чем в 1950-е годы. То есть и в данном случае причины связаны, очевидно, не с гнездовым периодом, а с какими-то изменениями ситуации на зимовках.
Обсуждение
О причинах падения численности вышеупомянутых видов мигрирующих птиц Предбайкалья высказывались различные мнения. Например, И.В. Карякин с соавт. (2006), поработав летом 2005 г. в Предбайкалье около 10 дней, сделал вывод, что основной причиной падения численности орла-могильника в Балаганско-Нукутской лесостепи (район обитания наиболее крупной предбайкальской гнездовой группировки) явилось сокращение обилия суслика, обусловленное снижением пастбищной нагрузки. Но значительное падение численности орлов имело место здесь ещё в 1960-1980-е годы (Рябцев, 1984, 1989) - в период максимальной пастбищной нагрузки. И.В. Карякин отмечает «что все пустующие гнезда располагались напротив недавно заброшенных летних лагерей скота, а все жилые были ориентированы либо на действующие фермы и летние лагеря скота, либо находились в пределах видимости населенных пунктов».
Очень многие опустевшие за период моих наблюдений гнездовые территории орлов находятся вблизи пастбищ, используемых и по сей день, особенно - в окрестностях деревень. Только в Усть-Ордынском Бурятском автономном округе насчитывается 325 сельских населенных пунктов, а скотоводство остается основным занятием местного населения. При этом здесь в настоящее время гнездится лишь около 20 пар могильников. В 2005 г. пара, у гнезда которой мы вели видеосъемку, благополучно вырастила трех птенцов, хотя скота здесь сравнительно мало, а травостой (отчасти из-за богатого на осадки лета) был весьма густ и высок.
Вывод И.В. Карякина не согласуется и с наблюдениями в других регионах. Например, в Ульяновской области несмотря на то, что за последнее десятилетие кормовая обстановка сильно изменилась в связи с зарастанием полей, с падением численности сусликов и сурка, почти все пары орлов-могильников продолжают держаться на своих гнездовых участках (Корепов, Бородин, 2010). Таким образом, утверждение о ведущей роли изменений в растительном покрове пастбищ и нехватки пищи противоречит фактам. Необходимо также учитывать, что резкое сокращение предбайкальской группировки могильника произошло ещё до начала катастрофических лесных пожаров, массовых рубок, повсеместного распространения браконьерства, резкого роста туризма на оз. Байкал. Наиболее вероятной главной причиной падения её численности является именно гибель на зимовках.
Три молодых орла-могильника, помеченные в Предбайкалье в 1998-1999 гг. спутниковыми радиопередатчиками, зимовали в китайской провинции Юньнань (26°14'-26°20' с.ш., 103°40' в.д.), в северном Таиланде (17°49'-18°04' с.ш., 98°15'-98°57' в.д.) и в северо-восточной Бирме (23°54'-24°00' с.ш., 97°38'-97°57' в.д.) (Ueta, Ryabtsev, 2001). Кроме Юньнани, могильники, судя по всему, зимуют и в других провинциях южного (Гуйчжоу, Гуандун) и даже восточного (Цзянсу) Китая. Китайский орнитолог Хан Лианксиан (личн. сообщ.) наблюдал здесь этого орла в зимние сезоны 2003-2010 гг. Из 14 встреч (всего отмечено 17 особей) 6 относятся к Гонконгу (природный резерват Майпу, провинция Гуандун), 6 сделаны на оз. Лаши (Lashi) в провинции Юньнань, оз. Цинниу (Jinniu) в провинции Цзянсу и оз. Кайхай (Саihai) в провинции Гуйчжоу. С последним районом связаны 4 встречи (в том числе 3 орла в декабре 2008 г. и 2 - в феврале 2005 г.), включая наблюдение за орлом, поедавшим утку (16.11.2009).
Кайхайский природный резерват (26°48' с.ш., 104°10' в.д.) расположен на высоте 2172-2234 м н.у.м. Он сохраняет озеро Кайхай (2500 га), окруженное сельскохозяйственными землями. По мнению Хана Лианксиана, главной добычей орлов здесь являются дикие утки. На озере зимует примерно 100 тысяч водоплавающих. Еще один орёл наблюдался этим орнитологом 16.12.2010 в резервате, находящемся на северо-востоке Юньнаньского плато и сохраняющем черношейного журавля Grus nigricollis. Он представляет собой небольшое водноболотное угодье, окруженное сельскохозяйственными землями и расположенное на вершине горы.
Из 17 особей, наблюдавшихся Х. Лианксианом, 16 держались вблизи водно-болотных угодий. Судя по всему, в Китае в последние годы они служат важными зимовочными местообитаниями орла-могильника, а основной добычей этого орла здесь являются водоплавающие и околоводные птицы. Имеющиеся для юга Китая (Минг и др., 2010) оценки численности зимующих беркутов (провинция Юньнань - 150 особей, Гуандун - 200 особей) отчасти относятся, возможно, не к этому орлу, а к могильнику.
В отношении большой горлицы высказывалось мнение, что «причины сокращения численности могут быть связаны как с неблагоприятной ситуацией на зимовках, так и со снижением кормовой базы в связи с сокращением посевов зерновых культур и с зарастанием бывших пастбищ высокой травой» (Попов, Малеев, 2008). Действительно, определенное влияние второго фактора весьма вероятно. Но придавать ему основное значение нельзя, так как площадь полей сократилась не более чем в 2-3 раза, а горлиц - в десятки раз. Большинство этих птиц, наблюдавшихся в прошлые десятилетия в сентябре, явно прилетало в Предбайкалье из северных районов, где площадь полей и раньше была весьма незначительна. Заметное падение численности горлиц в изучаемом регионе, по нашему мнению, имело место еще в начале 1990-х годов - до краха сельского хозяйства.
Причины катастрофического снижения численности дубровника, по мнению Ю.А. Дурнева (2009), связаны с зимовками, расположенными в Индокитае. Предположительно это объясняется уничтожением зимовочных биотопов, большой концентрацией ядохимикатов, местными традициями отлова и использования в пищу мелких воробьиных птиц. В.В. Попов и В.Г. Малеев (2008) не исключают влияние на эту овсянку также птичьего гриппа. Мы считаем, что эпизоотии могут представлять значительную опасность для «сверхстайных» видов, в частности клоктуна, но отнюдь не для дубровника и подавляющего большинства других воробьиных. Случаи массовой гибели птиц, обусловленные птичьим гриппом, в Сибири известны лишь для водоплавающих (Савченко, 2010).
Перечисленные выше примеры нельзя отнести и к обычным межгодовым изменениям численности. Для таковых присуща не более чем 3-4 кратная амплитуда.
Характерно то, что все «аборигенные» птицы Предбайкалья, у которых наблюдается значительное падение численности, являются дальними мигрантами, зимующими в юго-восточной Азии. Например, исследования в дельте р. Селенги показали, что все дальние мигранты, чья численность в последние десятилетия сократилась, зимуют именно там (Фефелов и др., 2001). Динамика ареала и численности краеареальных видов, сравнительно недавно заселивших Байкальский регион, таких как чибис и обыкновенный скворец, уже не столь показательна, тем более, что районы их зимовок неизвестны.
Из северных видов, мигрирующих через Предбайкалье, резко уменьшилось обилие овсянки-ремеза. Возможно, речь идет не о падении численности, а об изменении (смещении к востоку) миграционной трассы этой овсянки. В Баргузинском заповеднике она остается многочисленным пролётным видом (Ананин, 2006). Однако изменения миграционных трасс тоже могут быть связаны с неблагоприятными факторами, влияющими на птиц в местах зимовки и пролета.
Вероятно, пока нам удалось зафиксировать лишь слабую тень истинных масштабов кризиса мигрирующих птиц Сибири. Понесенные потери, скорее всего, очень велики. Но почему мы не наблюдаем при этом каких-либо экосистемных изменений? Экологи, исходя из элементарной логики, высказывают мнение о том, что исчезновение той или иной птицы, как правило, не вызывает вышеупомянутых изменений, так как подавляющее большинство видов пернатых имеет невысокую численность и плотность населения, и их роль в энергетике экосистемы «входит в ошибку» (Рябицев, 2010).
Почему результаты многолетних наблюдения в том или ином районе Сибири далеко не всегда содержат вывод о значительном сокращении численности мигрирующих птиц? Например, «... различия орнитокомплексов Северо-Восточного Алтая в начале 1960-х и конце 1990-х гг. находятся в пределах обычных межгодовых изменений населения, определяемых кумулятивным воздействием многочисленных факторов среды» (Торопов, Граждан, 2010, с.246). Однако основная масса перелетных птиц Центральной Сибири (т.е. и С.-В. Алтая) мигрирует в юго-западном направлении (Савченко, 2009), их зимовки не связаны с юго-восточной Азией. Вероятно, этим и объясняется относительное благополучие птиц Алтая. Но численность, например, дубровника, и там сократилась за 40 лет в 8 раз.
В Баргузинском заповеднике в 1984-2005 гг. у 18 видов птиц выявлен достоверный положительный, а у 30 - отрицательный тренд численности (Ананин, 2006). Во вторую группу вошли 20 видов дальних мигрантов, включая большую горлицу и дубровника. Поэтому сделанный вывод, что «все отмеченные изменения носят колебательный характер и отражают естественные циклические процессы, регистрируемые в природных комплексах» (Ананин, 2006, с.242) представляется не совсем корректным. Отрицательный тренд этих 20 видов (или большинства из них) вероятнее всего связан именно с антропогенными факторами, действующими на зимовках в юго-восточной Азии.
По-видимому, случаи резкого падения численности представителей таежной орнитофауны (характерной для Баргузинского заповедника) не столь часты и показательны, как у птиц водно-болотных угодий, в частности дельты р. Селенга (Фефелов и др., 2001), а также лесостепных ландшафтов, например Верхнего Приангарья (Малеев, Попов, 2007; Попов, Малеев, 2008).
Исследования (анализ ключевых факторов и выживаемости) на европейских птицах показали, что причина самых резких падений их численности - не спад продуктивности, а снижение выживаемости на зимовках, в особенности африканских (Паевский, 2006). Для мигрирующих птиц Восточной Сибири этот вывод еще более очевиден, так как современное состояние южноазиатских зимовок много хуже, чем африканских. Кроме негативного влияния быстрого роста экономики (особенно в Китае и Индии) и численности населения (превышающей 3 миллиарда человек), природный баланс в Южной Азии катастрофически нарушен в результате запредельной химизации сельского хозяйства, крупномасштабных ирригационных проектов и очень высокой и крайне разнообразной охотничьей активности сельских жителей.
Несколько слов об экологической ситуации в Китае (из книги «Китай: угрозы, риски, вызовы развитию», 2005). Эта страна стала главной «промышленной мастерской мира», при этом китайская промышленность загрязняет окружающую среду в сопоставимых объемах продукции в 10 раз больше, чем в развитых странах. Немалую роль в этом отношении играет и перемещение на территорию Китая грязных производств из-за рубежа. По оценке 2001 г., 16из 20 наиболее загрязненных городов мира находятся в Китае. Площадь пустынь ежегодно увеличивается на 3,4 тыс. км2. А площадь первичных лесов в одном из главных лесных районов Китая, Чанбайшаньском, сократилась с 82,7% в первые годы после создания КНР до 14,2% в настоящее время, в провинции же Сычуань - с 20% до 8%.
Китай занимает первое место в мире по выбросам в водоёмы органических соединений. По этой причине, а также из-за тысяч плотин, которыми перегорожены все реки, способность вод к самоочищению практически исчерпана. Из 600 городов Китая более 400 испытывают нехватку воды. В связи с этим осуществляется амбициозный мелиоративный проект. По трем каналам длиной 1300 км вода из р. Янцзы пойдет на северо-восток страны. Уже создано 660-километровое водохранилище каскада ГЭС "Три ущелья" на р. Янцзы, потребовавшее переселения полутора миллионов человек. Между тем, основным местом зимовки водоплавающих в Китае в настоящее время является именно пойма этой реки (Као Лей и др., 2008).
Очень серьезную опасность для зимующих птиц представляют ядохимикаты, в огромных объемах используемые в сельском хозяйстве Китая. Особую угрозу эти вещества несут пернатым хищникам. На Байкале хлорорганические пестициды практически не применялись, однако яйцо, взятое в июне 1998 г. из гнезда могильника (брошенная кладка), содержало сравнительно высокую концентрацию ДДЕ - 100 нг/г и ПХБ - 50 нг/г (анализ провел D.Tillitt). Очевидно, эти вещества депонировались в жировой ткани самки в период зимовки.
Читать далее
Tags: Красные книги, вымирание видов, орнитология, преобразование ландшафта, редкие виды, сохранение биоразнообразия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments