?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Чем коммерчески эксплуатируемый лес отличается от малонарушенного
Охрана природы
naturschutz
(в Европе)
Отличия касаются многих параметров, от разной структуры растительности в каждой из точек до различия частот разных типов нарушений, если брать площадь ландшафта в целом. Даже если крупные вырубки иногда и на первый взгляд напоминают (естественные) участки после крупных пожаров, важно отметить, что последние характеризуются куда большим разнообразием структурных элементов, чем первые. Например, при пожарах огнём уничтожается обычно <10% деревьев, остаются большие массивы стоящих и упавших деревьев. При вырубке же в Швеции изымается 95-98% деревьев, и подчистую.
les
Рисунок. Принципиальные различия в распространении «пятен» лиственного леса (в таёжной зоне связанного с «окнами» нарушений в основном хвойном покрове) при естественной динамике лесного ландшафта (слева) и в эксплуатируемом лесу (справа). В природном ландшафте мелколиственный компонент встречается в виде примеси (отдельных деревьев или групп деревьев – точки), как преходящая стадия сукцессии (заштрихованные участки), как стабильные сети и полосы сырых лесов, протягивающихся вдоль водотоков.

Несмотря на длинную историю лесозаготовок, доля лесов, развивавшихся в спонтанном режиме 100 и более лет, на протяжении ХХ века не сильно менялась (в Скандинавии). Однако менялся ряд характеристик древостоя (отражая отбор, производимый лесорубами). В средней тайге на 62-й параллели между 1886 и 1991 плотность деревьев с диаметром >34 cм (измеренном на высоте груди, DBH) упала с 44 до 7 стволов/га, с DBH >42 см – с 14 до 1 ствола/га. Эти изменения происходили постепенно и типичны для всей центральной и северной Швеции.
В 1887-1930 гг. около 20% древесной биомассы (cтоящих стволов) заключалось в мёртвых деревьях (разной степени разрушения). С ростом эффективности коммерческой эксплуатации обилие мёртвой древесины быстро падало, а лес оказывался всё худшим местообитанием для всё большего числа видов птиц, насекомых, других беспозвоночных и пр., о чём рассказывается в книге Илкки Хански «Исчезающий мир. Экологические последствия утраты местообитаний».
Так, в 2-х районах средней тайги (данные о которых представлены в работе Linder & Ostlund, 1992) плотность мёртвых деревьев в составе древостоя постепенно падала с 13 стволов/га в 1890-х гг. до 0.1 в 1996-м. Сходные изменения показаны для рядом лежащих районов.
К сожалению, нет официальной статистики по обилию упавших мёртвых деревьев. Linder (1986) показал, что в горных еловых лесах с эндогенной динамикой мозаик объём мёртвой древесины составляет около 70 м3/га. Эти леса некогда занимали большую часть территории. В начале 1990-х гг. в северной Швеции они составляли всего лишь от 25 до 30% всех лесов. Сравнение топоархитектуры эксплуатируемых шведских и естественных российских сосновых лесов показало, что во вторых доля сухостоя в 33 раза выше, чем в первых, упавших мёртвых деревьев – в 46 раз, крупноствольных деревьев – в 8 раз больше [эти данные отражают ещё советскую ситуацию, в современной Карелии она изменяется к худшему]. Сейчас мёртвая древесина составляет <2% её запасов в лесах.
Лиственные древостои в тайге выступают как примесь к основным, хвойным, и бывают 3-х типов (рисунок). Во-первых, отдельные деревья и их группы встречаются внутри хвойных древостоев. Во-вторых, вторичный лиственный лес представляет собой один из преходящих этапов восстановительной сукцессии, ведущей к собственно таёжному лесу (обычно запускающейся после пожаров). В третьих, лиственные леса образуют более или менее постоянные коридоры вдоль незарегулированных рек.
Доля лиственных деревьев в лесах остаётся примерно постоянной за время, когда есть статданные по лесоустройству, и доля крупноствольных деревьев увеличивается.  Однако встречаемость спелых лиственных древостоев сейчас сильно ограничена рубежом между таёжными лесами и заброшенными с/х землями. Там же, где в лесном ландшафте доминируют хвойные, видим быстрое сокращение доли мелколиственных пород [сеть которых исключительно важна для биоразнообразия всего сообщества]. Однако, это уменьшение началось до того, как начались регулярные лесоустройства.
По лиственным лесам 2-го типа нет хорошей статистики. Судя же по историческим  реконструкциям, доля мелколиственных пород в доагрикультурном ландшафте достигала 8%. Изменения в распространённости «линейных» мелколиственных лесов проследить трудно, но большинство малых рек сейчас зарегулированы, и пойменные земли (наиболее плодородные из всех в этой природной зоне) превращены в с/хземли. Соответственно, сокращение должно быть очень большим.
Источники
Per Angelstam & Grzegorz Mikusinski, 1994. Woodpecker assemblages in natural and managed boreal and hemiboreal forest —— a review// Ann. zool. Fennici. 31:157—I72

Иными словами, эксплуатируемые леса
а) более однородны, как в вертикальном (архитектура древостоев), так и в горизонтальном (развитость сети «включений» лиственных и т.д. вторичных лесов, развивающихся в пятнах нарушений),
б) содержат на 1-2 порядка меньше мёртвой древесины, как стоящей, так и упавшей/разлагающейся,
в) содержат меньшую долю крупноствольных деревьев.
Всё перечисленное, увеличивая выход кубометров с гектара, ухудшает качество лесного ландшафта как местообитания практически для всех групп организмов, и не незначительно, а до невозможности существования большинства из них. Поэтому так непропорциональна велика доля угрожаемых видов, занесённых в Красную книгу вроде бы лесной Карелии, где доля эксплуатируемых лесов существенно выше, чем в соседней Швеции, а тем более – в СССР (в постсоветской России финские лесозаготовки меняют данную ситуацию к худшему).